Владимир Гоник. Преисподняя -
12 >
скитался с рюкзаком и спальным мешком, ходил всегда один: больше народу
мне в дороге не вынести.
Спускаться под землю одному или кого-то с собою брать - вопрос
уместный и весьма спорный. Разумеется, если ты внизу один, никто тебе не
поможет, не подстрахует, а случись что, не выручит. Однако на двоих и
риска вдвое больше. Как и вероятность оплошности, опрометчивого шага, не
говоря уже о степени молчания. Недаром кто-то из умных сказал: знают двое,
знают все.
Но главная причина заключалась в другом. Я не проводил научные
изыскания. Я писал свою книгу, явно враждебную режиму, который тогда был в
полном соку и силе: тех, кто перечил, гноили заживо, любое слово поперек
вызывало неодобрение властей, тяжелые последствия. Сам я волен был
располагать собой, как мне вздумается, но подставлять еще кого-то,
подвергать риску - зачем? Это была моя затея, моя ноша, и рисковать я мог
лишь собой.
Итак, я спускался, как правило, по ночам. Ночь имеет свои
преимущества. Во-первых, безопаснее: многие подземелья так или иначе
связаны с метро, там всегда высокое напряжение и только ночью его
отключают. Во-вторых, безопаснее: меньше чужих глаз. И в-третьих,
безопаснее: ночью не ходят поезда. К слову сказать, токосниматели
моторного вагона выступают с каждой стороны на четверть метра, стоит
замешкаться или зазеваться, как рискуешь остаться без ног.
Из дома я выходил заполночь. Большого желания никогда не испытывал,
напротив, уходил неохотно: мало радости натягивать резиновые сапоги,
старую робу и тащиться из дома в ночь. Да и вообще спуск под землю - дело
скучное: пыль, грязь, сырость, зловоние, крысы, каждый шаг сопряжен с
опасностью. Не говоря уже о колоссальных физических и психических
нагрузках - кому это в радость?
Обычно спуск происходил по вертикальному шахтному стволу.
Окольцованный чугуном или бетоном ствол гигантской трубой прорезает толщу