Владимир Гоник. Преисподняя -
10 >
Обычно я уходил в ночь. Каждый раз жена провожала меня, как в
последний раз. Потому что, не вернись я утром, было бы неизвестно даже,
где меня искать. Исчез - как в воду канул. И разумеется, большого
энтузиазма это у жены не вызывало - ни энтузиазма, ни одобрения, ни
поощрения. Однако поделать ни она, ни я ничего не могли: автор - человек
подневольный, он пленник своих сюжетов. Мой роман к тому времени уже
объявил мобилизацию и прислал мне повестку: деться от призыва было некуда.
А дезертировать или уклоняться от риска я не привык.
И постепенно, постепенно, с каждым спуском, словно таинственный
Китеж-град, открывалась под землей другая Москва - параллельный город,
зеркальное отражение. Там, внизу, на глубине, существовали другие мы, наше
отражение: перевернутый мир, перевернутое существование... Семьдесят с
лишним лет мы вели подземную жизнь в отраженном нижнем мире.
Едва я понял, о чем роман, сюжет покатился сам собой со скоростью
курьерского поезда. Это был роман о нас, пленниках сумасбродной идеи
всеобщего счастья, загнавшей нас ради этого счастья под землю.
Десятки лет мы обитали там, во тьме, без всякой надежды выбраться на
поверхность и потому ненавидящие ее, готовые сражаться с ней, чтобы вслед
за нами все человечество оказалось внизу и подобно нам во имя пустых химер
влачило бы там жалкое существование.
Не только в сборе материала, но и в работе над текстом неоценимую
услугу мне оказал изрядный опыт, приобретенный в Министерстве обороны. Я
помню многих своих пациентов. Летчиков из особых секретных эскадрилий,
летающих над чужой территорией. Командный состав атомных подводных лодок,
которые многие месяцы дежурили под водой на стратегических ядерных точках
у берегов Америки, туда они ходили подо льдом через Северный полюс.
Помню профессионала-разведчика, который впервые за много лет попал на
родину.
Офицеры, связанные с подземными объектами, редко бывали на солнце, и,