Уильям Ширер. Взлет и падение третьего рейха (том 2) -
98 >
ожесточеннейшее в истории Германии сражение... сражение не на жизнь, а на
смерть".
И тут, как опытный игрок, делающий хорошую подачу, Гитлер предлагает
Муссолини вступить в войну:
"...Дуче, не может быть никаких сомнений в том, что исход войны решит
также и будущее Италии... Наступит день, и Вы столкнетесь с теми самыми
противниками, которые сегодня сражаются против Германии... Я также понимаю,
что судьбы наших двух стран, наших народов, наших революций и наших режимов
неразрывно связаны...
И наконец, позвольте заверить Вас, что, несмотря на все, я верю, рано
или поздно судьба заставит нас сражаться бок о бок, то есть и Вам не
избежать этого вооруженного столкновения независимо от того, как отдельные
аспекты нынешней ситуации развиваются сегодня, и тогда Ваше место, как
никогда раньше, будет рядом с нами, точно так же, как мое место - рядом с
Вами".
Муссолини был польщен содержанием письма и тотчас заверил Риббентропа в
своем глубоком убеждении, что его место "на огневом рубеже" на стороне
Гитлера. Нацистский министр иностранных дел со своей стороны, не теряя
времени, старался умаслить гостеприимного хозяина. Фюрер, сказал он,
"глубоко возмущен последними шагами англичан, пытавшихся блокировать
доставку в Италию немецкого угля морем". Сколько угля требуется итальянцам?
От 500 до 700 тысяч тонн в месяц, отвечал Муссолини. Германия готова, бойко
заверил Риббентроп, поставлять миллион тонн ежемесячно и обеспечить
железнодорожный транспорт для его доставки.
11 и 12 марта состоялись две продолжительные встречи этих деятелей при
участии Чиано, и стенографические записи доктора Шмидта свидетельствуют, что
Риббентроп на них в полной мере проявил свою претенциозность. Хотя имелись и
более важные вопросы, нуждавшиеся в согласовании, немецкий министр
иностранных дел вытащил на свет перехваченные польские дипломатические
депеши из западных столиц, чтобы показать "чудовищную вину Соединенных