Людмила Гурченко. Аплодисменты -
47 >
экран рукой подать, никто не мешает. А звучит как? Первый ряд! А не какой-нибудь там последний, задворки. Но тетя Валя умела мгновенно перестраиваться. Пока я за нее переживала, она уже весело острила и шутила с мамой. Тетя Валя чувствовала себя королевой. Довольная сидела в первом ряду, как будто так и надо. "Доця! Улыбнись! Аллес нормалес!" Теперь она уже меня утешает. О фильме в городе говорили: красота, любовь, танцуют, поют, войны нет, еды у них полно - такая жизнь - закачаешься! И вдруг вместо фильма показали немецкую кинохронику. В первый раз я увидела Гитлера. Он дергался, неистово кричал, угрожал, выбрасывал руку вперед. За ним - тьма рук: "Хайль!" Гитлер с челкой, с усами. Пока я сидела, погруженная в "политику", на экране без перерыва началась картина "Девушка моей мечты". И хроника и картина шли без перевода. Понимай, как хочешь, сочиняй любую историю. Даже интересно. Мы возвращались домой. Мама сразу же заговорила с тетей Валей про менку, про базар, про сахарин. Как же так? Мы впервые были в кино, слушали музыку, видели актрису, которая пела, прекрасно танцевала... А они опять про свое... Это все мама - ничего ей не интересно. Ночью мне никто не мешал. Моя душа разрывалась от звуков музыки, новых странных гармоний. Это для меня ново, совсем незнакомо... Но я пойму, я постигну, я одолею! Скорее бы кончилась война. Скорее бы вернулся папа. Скорее бы услышать: "Не, Лель! Дочурка актрисую будить, ув обязательном порядке! Моя дочурочка прогремить!" Наутро у тети Вали была прическа, как у Марики Рекк. Впереди маленькие колечки, а сзади плыли волны волос по плечам. Наутро я встала с твердым решением: когда вырасту - обязательно буду сниматься в кино.Я выучила песню из того фильма: нашла внутри двора дверь, из которой нас выпускали после сеанса, села на ступеньки. И совсем рядом из динамиков полилась музыка. У меня даже выработался собственный сюжет оригинального фильма. В нем