Людмила Гурченко. Аплодисменты -
42 >
згодится, усе нада иметь при всякий случай..."
В доме папа постоянно что-то пилил, строгал, тесал. И непременно в
комнате или в том месте, где его заставала идея что-то смастерить. И
желание сделать квартиру уютной у мамы постепенно пропадало. Придет папа с
новой идеей - и все сначала...
А я так и ходила по улицам, глядя вниз. Мои карманы вечно были набиты
ржавыми гвоздями, винтиками, проволокой. Не было ни одной свалки, мимо
которой я равнодушно могла бы пройти. Все развалины вокруг были мною
тщательно обследованы.
В этом дворе не нашлось ничего такого, что могло бы пригодиться в
хозяйстве.
Немецкая музыка уже кончилась. По радио говорил мужской голос -
наверное, немецкие известия. Сижу под окном на ящике и жду своих. Потом
"затрыкал" приемник - музыка, речь, хор, марш: немец что-то искал.
- Тс-с... Ком, ком, рус панинка, Москау. Тс-с, Москау... "Говорит
Москва. От Советского Информбюро..." - И на весь двор полилась из окон
русская речь.
Я поднялась и заглянула в окно. Женщины стояли в углу, сбившись в кучу.
"Левитан, Левитан, Фрося, держись, не плачь, а то он поймет..." - донеслось
из-за угла. Левитан говорил что-то очень важное. Лица у женщин были
посветлевшие, торжественные, в глазах стояли слезы.
"На фронтах... оставили город... несут потери..."
Немец улыбался. Он радовался, что преподнес "сюрприз" русским
"панинкам". Он улыбался даже; тогда, когда красивый голос произнес: "Победа
будет за нами! Смерть фашистским захватчикам!"
После "Левитана" начался концерт Краснознаменного ансамбля. Немецкие
офицеры шли по школьному коридору. А когда услышали нашу песню, засмеялись:
"О, рус, Катюша... Катюша!" И пошли, чеканя шаг... А хор пел:
Бей винтовка,
Метко, ловко
Без пощады по врагу!
Я стояла на балконе и часами наблюдала за жизнью немецкой части. Утром
